Сайт Виктора Матусова

НЕТЕЛЕФОННЫЙ РАЗГОВОР

— Принципиальность должна быть и в боль­шом и в малом, - настойчиво убеждал Зевсюхин Людочку. - Человек прекрасен принципами! Вы можете мне не поверить, Людочка. Но это так! Только так!
Они неторопливо двигались в колонне от­дыхающих, опоздавших на морские купания, и потому довольствовавшихся прогулками по на­бережной южного города и вдыханием целебно­го, в соответствии с сезоном осеннего морского воздуха.
- Не пытайтесь мне возражать. Я опрокину любой ваш довод. Принципы - мое кредо. Я следую этому убеждению всю мою сознательную жизнь.
Людочка не возражала. Она уважительно слушала соседа по столику санаторной столо­вой. Правда, восторга в ее доверчивых, подведенных глазках Зевсюхин не наблюдал, и отто­го горячился все более.
- Понимаете, Людочка! — проникновенно говорил Зевсюхин, пожимая ее прохладные пальчики. - Достаточно поступиться в малом, и это - уже катастрофа. Катастрофа для вашего «я». Никто не будет знать об этой уступке, кроме вас самой. Но это неважно. Сами-то вы знаете, что - уступили...
«Почему это он думает, что я уступлю? — обиделась Людочка. — Во-первых, он старый, во-вторых, лысый».
Она выдернула пальчики.
- Арнольд Семеныч! На ужин пора. Сегодня бризоли с макаронами будут, а потом - танцы.
- Причем здесь бризоли, Людочка? А впрочем, вот вам наглядный пример. Вы аказали на ужин бризоли с макаронами, а вам принесли с тушеной капустой. Что вы будете делать?
Людочка задумалась.
- Съем.
- Ни в коем случае! Вы же заказали с макаронами!
- Ну и что? С капустой тоже вкусно.
- Нет, нет! Вы должны настоять на макаронах. Из принципа! Пусть это мелочь, но отсту­пать нельзя,
- От макарон полнеют.
- Ну, вам это не грозит.
- Грозит, - вздохнула девушка. Зевсюхин вновь взялся за пальчики.
- А ведь за принципы можно и должно страдать.
Людочке стало скучно. Ей не хотелось стра­дать, ей хотелось на танцы. Они дошли уже до конца набережной, где одиноко стояла будка междугородного телефона. Девушка порылась в сумочке.
- Арнольд Семеныч! Я маме в Мурманск позвоню. У вас есть монетки по пятнадцать копеек?
- Кажется, были... Вот. Только две. Хватит, чтобы поздороваться. Эти автоматы глотают монеты, как акулы, не пережевывая. Советую звонить около нашего санатория, там и разменять монеты можно, и кабин несколько. Я только там звоню.
Спутница вошла в будку, а Зевсюхин воспи­танно отошел и стал ждать. Ждать пришлось долго. Он терпеливо наблюдал за будкой. Вид­но было, как Людочка оживленно говорит и да­же смеется. Наконец она вышла.
- Арнольд Семеныч! Вот повезло! На две «пятнашки» и с мамой и с подругой наговорилась. Автомат какой-то чокнутый, заедает. Одну монету бросила - и говори хоть целый час, не отключается. Мне уже говорить не о чем стало.
И Зевсюхин увидел в ее глазах тот долго­жданный восторг, который не мог вызвать свои­ми яркими монологами.
- Д-д-да, - печально заключил он. - Безобразие. Надо сообщить об этом автомате на АТС. Немедленно! Впрочем... лучше завтра, а то на ужин, действительно, опоздаем.
На танцах Людочка совсем забыла о Зевсюхине и его принципах. С нею весь вечер тан­цевал высокий военный из соседнего санатория. На другой день по набережной она гуляла с ним. Дошли до знакомой телефонной будки. Девуш­ке вновь захотелось позвонить домой, на этот раз она запаслась монетами. Но автомат был кем-то занят. Подождав несколько минут, они подошли ближе. Из будки слышался убедитель­ный монолог Зевсюхина. Людочка засмеялась и потянула спутника за рукав.
- Мы его не дождемся. Пойдемте.
- А почему вы смеетесь?
- Я смеюсь над макаронами.
- Какими макаронами?
- С бризолями и принципами.
И они пошли по берегу моря, прекрасного осенью и весной, летом и зимой, прекрасного всегда, в принципе.