ГЛАВНАЯ

Здесь представлены мои стихи разного времени и направления, а также переводы

Переводы из лирики американской поэтессы Габриэль

  Десять минут до вечности

Десять минут до вечности,
И мне бы успеть в вагон.
Десять минут до вечности,
И прошлое будет как сон.

Вот моё отражение –
Гляжу в замёрзший бокал –
Вижу столбов движение,
Бегут назад на вокзал.

Жизнь – тоннель – моё знание,
И я подхожу к концу.
Ветер – моё дыхание,
С ним готова к венцу.

Что там за горизонтами?
Прошлого тысячи лет,
И жизнь моя с канонами
Смеха, а слёз почти нет.

«И всё, нет сожаления, -
С улыбкой тебе скажу, -
Ныне богослужение,
Я за долгами слежу.

Да, я буду смиренною,
Выдержу страшную боль.
Усмешка со мной бессменная:
«А мне всё равно!» – моя роль.

Десять минут до вечности,
И мне бы успеть в вагон.
Меньше, меньше до вечности,
И прошлое будет как сон.

В моём сознании

Мне нужно о многом помыслить,
А лучше забыться совсем.
И пусть все вопросы «повисли»,
Зато на сознании шлем.

И я пребываю в покое –
Так лечат душевную боль,
А в ране копаться не стоит
И сыпать на прошлое соль.

А если покой не приходит,
И корчатся мысли в огне,
Танцуй или что-нибудь вроде,
Движенье поможет, вполне.

            Надежда

Лист складываю вдоль и поперёк.
Я делаю бумажных голубей.
Бросаю их в пространство за порог.
У каждого судьба, как у людей.

Смотрю на их изломанный полёт:
Сначала вверх и вдруг спиралью вниз.
Падение уверенность мне шлёт –
Всё меньше вероятности каприз.

Лист складываю вдоль и поперёк,
А голос внутренний настойчиво твердит:
- Твори без устали, бросай их за порог,
Какой-то птицей в небе воспарит.

            Вид из Тауэра

Когда-то это крепость и тюрьма,
И каменный мешок для обречённых.
Теперь сюда спешит туристов тьма,
Рассматривают своды увлечённо.

А вороны, служители, вокруг
Величие прошедшего венчают,
И Темза за стеною – верный друг,
Меня в непостоянстве уличают.

Оружие – проклятье тех веков
Хранится здесь, для нас оно - забава.
Старались мы, и вот итог таков:
Мы превзошли те ужасы. Нам слава!

Cоло в субботу вечером

Я просто проверю сказала она,
Глаза пробежали пустые столы.
По доскам салфеток скользит белизна,
Как парус теряется где-то вдали.

«Увы, - извинилась, - отсутствие мест,
Но есть ресторан, он не так далеко.
Лишь девять кварталов от нас. Шанс – the best.
Там комплекс торговый, найдёте легко.»

Я город не знаю, и холод  во мне.
Здесь разница в день и другой континент.
А я безразличьем прижата к стене,
Я чуждый, никчемный для них элемент.

Но вот я китайский нашла ресторан.
Одну посадили за стол для шести,
Здесь радости я не нашла ни на гран –
Никто и ничто мне не думал нести.

Сижу в одиночестве десять минут.
Ни палочек нет, нет и книжки-меню.
Когда испытания эти минут?
Довольно. Китайскую кухню сменю.

Продутая ветром, промёрзла насквозь,
Обед пропустила, я снова ищу.
И вот я огней обнаружила гроздь
И барную стойку, к которой тащусь.

Напрасно уютное звало тепло,
И в баре, увы, я приют не нашла.
Скорее мне дятел предложит дупло.
«Всё занято!» – снова услышала я.

А вечностью позже у райских ворот,
Где в солнечном свете плывут облака,
Дала я им всем от ворот поворот:
«Здесь мест не предвидится. Бронь - на века!»

Тебя я разглядела слишком поздно.

Тогда, давно наивной я была.
Я верила твоей улыбке мягкой,
Твоим словам… От них я расцвела,
Как будто обладала новой шляпкой.

Я верила. Ты говорил и пел
О прошлом и о будущем совместном,
Хотя всегда ты в сторону смотрел,
Но слушать это было так прелестно!

Я истины познала позже свет.
Компьютер мой в проблему дабы вникнуть,
Мне предлагает выбрать «Да» иль «Нет».
Тогда… На «Нет» должна была я кликнуть.

В овечьей шкуре

Какие острые глаза!
Им позавидовал бы волк.
Индеец в них увидел толк,
Не застилает их  слеза.

Ты, видишь ими далеко,
Ты ими видишь правды суть
Через вранья завесу, муть
И подмечаешь всё легко.

Твои шутливые слова
Разят и ранят наповал,
Но раны, ты, не бинтовал.
Не замечал. Имел права.

Улетая навсегда

Музыка на заднем плане –
Ни для танца, ни для песен,
Приглушит молчанья грани -
Мир страстей не интересен.

Рокот двигателей ровный,
Шум воздушных струй в салоне,
Пять часов на сон условный –
Весь набор в одном флаконе.

Это время без усилий,
Можно просто быть как тело,
И не быть в каком-то стиле.
Я в другую жизнь летела.

ОТРАЖЕНИЯ

Жизнь изменяющие

Случаются события порой,
Внезапные, заметные, как веха.
Когда они былого полнят строй,
То за себя оставить могут эхо.

Отскакивая мячиком от стен,
Не прекратится и не станет тише,
Он навсегда останется - рефрен,
Но только мы те звуки можем слышать.

Образующие жизнь узоры

Богат палитрой жизненный узор,
И каждый вправе это ощутить.
До той поры он может тешить взор,
Когда ребёнка должно защитить.

Для каждого

Как ни смотри: сквозь пальцы, сквозь очки –
Нет мнения единого, простого –
Кому-то непонятные значки,
Любовная поэма для другого.

Ледяной шторм

Шторм ледяной, разыгравшийся ночью,
К утру затих,
Новым рассветом разорванный в клочья,
Дарит свой штрих:
Яблонь серебряных тянутся ветки –
К небу мольба,
Танец узоров, неона подсветка –
Сцена судьба.
Небо безоблачно. В белых одеждах спит вся страна.
Гневного эха нет. С ночи, той прежней,
Снята вина.

186, 000 в секунду

Ко мне летит далёкий свет.
- Что в нём? Узнай! – сознанье просит.
Но скорость сводит шанс «на нет»,
И тайну свет с собой уносит.

О чём мне горы говорят

Я вижу, как вечность назад
Вдоль старых, зазубренных трещин
Дорога проложена в ад…
И вдруг, путь короче обещан.

Кипящая лава – рекой,
Неистово всё пожирая,
Но вот обретает покой,
Ступенями в землю вмерзая.

Растёт монумент на глазах,
Когда от толчков содрогаясь,
Земля хрипит жаркое «Ах!»,
С камнями и пеплом сражаясь.

И вот величаво гора
Себя вознесла над равниной,
Одета в туман и ветра,
С искрящейся шапкою-льдиной.

Горящая лава в горе
Клокочет, стремится на волю,
Но помня о страшной поре,
Гора ей не хочет позволить.

Охранник у адских ворот
Стоит к небесам равнодушен,
Но знает, наступит черёд –
Он дьявольской воле послушен.

Свет

Свет далёкой звезды,
Как булавкой пронзил
Неба тёмную ткань.
Миль не счесть позади,
И потеряно сил –
Где доступного грань?

Столкновенья частиц
С атмосферой земной
И – мерцанье итог.
Как маяк без границ,
Свет звезды – страж ночной
Для путей и дорог.

Строй веков позади,
Наш не тратя ресурс,
Другом в нашей судьбе –
Свет далёкой звезды.
Мы к тебе держим курс,
Благодарны тебе.

Без карты мы теряемся порой

Как нужно жить, неведомо для нас,
И правила не писаны для всех,
Которые действительны сейчас
И завтра гарантируют успех.

Без карты мы теряемся порой,
Хотя идём то в гору, то в обход.
Но всё-таки находим за горой
Себя и путь. Исчерпан эпизод.

И это Сёр’а?

Узорчатой структуры полотно,
Но ясность не даётся расстоянием.
И ясным мне становится одно:
Не чувствую Сёр’а очарования.

Напрасно от картины отхожу.
Сложу в одно мозаику цветную,
Когда глаза приближу к ней вплотную.
Тогда за лесом я деревья разгляжу.

Смерть

Смерть в порядке вещей,
Ничего не меняет:
Кто уходит из жизни?
И как?

От болезней, клещей,
При защите отчизны,
Или жизненный тонус иссяк.

Не приносит покой,
Злобой жизнь измеряет
Смерть врага –
Отчужденья стена.

Проследи за рукой,
Ей винтовку вверяя,
Может хаос посеять она.

Я верю красному

У цвета красного плохая репутация:
Сгоришь на солнышке и станешь краснокожей.
Да и в политике – не та ориентация –
Там к цвету красному относятся всё строже.

От гнева красным стал и красным от смущения…
Хоть перечень не весь, он мне не интересен.
Цвет красный для меня – не знак для запрещения.
Нелеп запретов мир для красного и тесен.

Цвет красный наделён отчаянным характером.
Он полон планов, смел – пример энтузиазма.
Быкам по нраву цвет – не оттащить и трактором.
Я верю им, и это без сарказма.

Тотемы

Цивилизации, которых больше нет,
Из прошлого веков шлют нам свои сигналы.
Разложим их привет по «игрекам» и «зет»
Сегодняшних ключей и ритуалов.

Гораздо ближе станут прошлого следы,
Успех достигнут, если метод правомочен,
Но искажения значительны среды,
Когда анализ изначально был не точен.

Те очертания, неясные для нас,
Возможно, требуют от них же отдалиться.
Тогда увидим, что скрывается от глаз –
Как девы лик гора принять стремится.

Присмотришься, видны уже орла крыла –
Тотемы тянутся и с Запада к Востоку,
И с Севера на Юг, когда-то там цвела
Цивилизация… Но, что в тотемах проку?

Мы можем лишь гадать, иного не дано.
Известно нам одно – мы тоже одиноки.
Пейзаж менять всегда планете суждено,
А мы не можем знать отпущенные сроки.

Быстротечность

Пейзаж  художника с натуры,
Картина, в общем,  не реальная,
Нет правды жизни на текстуре,
Она всегда лишь моментальная.

Пока сознание осилит
Картину жизни, глазом данную,
Наносекунды счёт открыли
И дали версию нежданную.

Для фото время сокращается,
Но всё, конечно, относительно.
Нигде задержка не прощается,
И зоны нет нигде спасительной.
. . .

2010 г.